Евгений Кропивницкий. Избранное. 736 стихотворений + другие материалы.

Изд. «Культурный слой», Москва, 2004. 672 с. илл.

 Наследники и друзья почтили память Евгения Леонидовича Кропивницкого (1893-1979), выпустив великолепный во всех отношениях том его избранных произведений. Весомая красивая книга (дизайн Е. Корнеева), заботливо отобранные Иваном Ахметьевым стихи. Интереснейшие воспоминания его детей – художников Валентины и Льва Кропивницких; Холина и Сапгира, его учеников.

Миролюбивость Кропивницкого (сам он называл ее «снисходительностью») не спасла его от нападений власти. Как члену официального союза художников, ему полагалась персональная выставка; ее подготовили в 1962 г. К несчастью, Хрущева повели в те дни на выставку МОСХа в Манеж, и там глава супердержавы впервые увидел живопись Р. Фалька и других, не похожую на лучезарный соцреализм. После знаменитых высказываний генсека выставка Кропивницкого не только не состоялась, но его самого исключили из союза художников «за формализм»! С публикациями было не легче. При жизни Кропивницкого вышла тоненькая книжечка его стихов «Печально улыбнуться». Ее выпустил А. Глезер в Париже в 1977 г.

Е.Л. был представителем искусства спокойного сопротивления, молчаливого неприятия, благородной не принадлежности официальной культуре. Как выжить, не принимая советской власти и не вступая с ней в заведомо гибельный конфликт? Очень просто: описывать советский быт, как он есть. Его поэзия сохранила свежесть первозданности. Кропивницкий стал певцом «оголенной» действительности. Он отверг маньеризм и китч, этих китов партийного искусства, официально именовавшихся «правдивым отображением жизни». Люди жили в бараках, дрались, пьянствовали и гибли. Об этом надо было сказать средствами искусства. В сонете «Бандит»: Убили в проходном дворе:/Лежал на мусоре раздетый…/А рано утром на заре/Ее смутили вестью этой. Или: Опять я выпил водки./Опять я захмелел,/И закусив селедкой,/В мечтаньях разомлел. Впрочем, как на хрестоматийной картине, и в бараках «всюду жизнь»:

МОЛОДОСТЬ

Опять на огороде

Мы встретились с тобой.

Выходит, это вроде

Назначено судьбой.

Ты в кофточке лиловой,

Коса твоя туга.

А я такой здоровый,

Крепка как сталь рука.

Да и сама природа

За нас: цветы, трава.

И в блеске небосвода

Звенят любви слова.

1945

В стихах Кропивницкого отразились литературные эпохи, современником которых он был. Слышатся интонации обериутов, вещизм Заболоцкого, но вдруг звучат ритмы Сологуба и Тютчева:

У каждого свой смертный час уж есть.

Всяк обречен для гибели и баста.

Всяк в оных днях услышит смерти весть,

Бо смерть губить живущего горазда.

И содрогнется всяк – конец всему:

Реальность (он узнает) ускользает…

Всяк видел смерть – она пришла к нему

И в плоть его, как некий гад, вползает.

Заглохнет вдруг вся суета сует –

И станет всё ненужно и отвратно:

И звездна нощь, и солнца дивный свет –

Всё заменит гниение развратно.

…

( из стихотворения «Смертный час»)

Эта державинская «прапоэтика» осмыслена, казалось бы, в ироническом ключе. Как, например, и в «Секстинах»:

Молчи, чтоб не нажить беды,

Таись и бережно скрывайся;

Не рыпайся туды-сюды,

Не ерепенься и не лайся.

Верши по малости труды

И помаленьку майся, майся.

Уж раз родился – стало, майся:

Какой еще искать беды? –

Известно, жизнь – труды, труды –

Трудись, но бережно скрывайся,

Не поддавайся, но не лайся, –

Гляди туды, смотри сюды.

Хотя глядишь туды-сюды,

Да проку что? – сказали: майся.

Все ерунда, так вот, не лайся!

Прожить бы только без беды,

А чуть беда – скорей скрывайся.

Но памятуй: нужны труды.

Труды они и есть труды:

Пошел туды, пришел сюды,

Вот – от работы не скрывайся.

Кормиться хочешь – стало, майся,

Поменьше было бы беды,

Потише было бы, – не лайся.

Есть лают зло, а ты не лайся,

И знай себе свои труды:

Труды туды, труды сюды;

Прожить возможно ль без беды?

А посему трудись и майся,

И помаленечку скрывайся.

Все сгинет – ну и ты скрывайся,

И на судьбу свою не лайся:

Ты маялся? – так вот, не майся,

Заканчивай свои труды,

В могилу меть – туды, туды,

Туды, где больше нет беды.

1948

      Е. Кропивницкого я встречал несколько раз в начале 70-х на квартире А.Глезера, тогда моего соседа на Преображенке, устроившего у себя настоящую галерею свободных художников. Вот было время! Новые и новые имена художников, писателей, музыкантов, встречи с иностранцами. Ощущение опасности от «людей в штатском» у подъезда, от неопознанных стукачей (или просто «назначенных» на эту роль молвою). Напряжение бывало с трудом выносимо. В сентябре 1974 года, после погрома бульдозерами первой выставки на пленэре, готовилась вторая. На квартире Оскара Рабина, признанного лидера движения (и зятя Е.Кропивницкого), шли разговоры. Посмеют ли власти, после негодования и удивления Запада, опять разгромить? Немыслимо! И, однако, кто знает? Вдруг они снова, если не хуже?.. Нужно максимальное журналистское прикрытие. Присутствие известных диссидентов. Я обмолвился, что меня представили А.Д. Сахарову, и взоры присутствующих остановились на мне. С трепетом набрал номер телефона… Ну вот, теперь и Сахаров знает! (И как удивительно это ничем материально не подтверждаемое тогда чувство защищенности!)

     После всех колебаний и опасений на выставку в Измайловском парке пришли толпы и художников, и зрителей! День свободы искусства состоялся. Были там и картины Е.Л.

     Его ироничность бывала обманчивой. К тютчевской теме краткости и бренности человека он относился очень серьезно. «Основной пунктик этой «философии» – «мы все помрем», – свидетельствует Игорь Холин в своем дневнике. – Глупо, но факт. Однажды я попытался сказать ему об этом. Но кончилось тем, что он порвал со мной всякие отношения. Теперь я просто помалкиваю, если мне что не нравится. И все равно это замечательный поэт. Свежий и новый даже теперь, в 1966 году. Однако поэзия для него второстепенное. Главное живопись. Тут он мастер непревзойденный». Кропивницкий повлиял на авторов, которые с тех пор далеко разбежались: Вс. Некрасов, Э.Лимонов, покойный Сатуновский.

В книгу вошла проза Е.Л., а также его бесценные воспоминания о поэте Филарете Чернове (†1940). Замечателен подбор фотографий и цветных репродукций рисунков Кропивницкого.

 
    [«Русская Мысль» 24.11.2005]

"Вид из моего окна". Картон, масло. 1956 




 

 



















































Девушка и кот. Рисунок.

" />