nkbokov (nkbokov) wrote,
nkbokov
nkbokov

Category:

Среди французских книг

Annie Ernaux. Se perdre. Gallimard, Paris, 2001. 294 p.



В мире все больше женщин-писательниц, и во Франции эта тенденция весьма заметна. Анни Эрно стоит особняком, она пишет довольно мало беллетристики, предпочитая работать с пережитым, с фактом жизни. Одно время этот подход казался и мне единственно достойным современного писателя. Факт, как говорилось не раз, упрямая вещь, и прозаику работать с ним трудно. Не в пример живописцу: тот жив именно фактом увиденного.



Анни Эрно написала книгу «Стыд», которая помогла выжить не одной французской школьнице. И не только морально. Ибо она рассказала об обстоятельствах своей первой беременности, внебрачной, и о своем первом аборте. Очень многие пережили подобное в моем поколении подсоветских людей, ибо сама тема была запретной, и не только в советской печати. Советская Россия, перебившая в ХХ веке большую часть своего населения, была крайне стыдлива в вопросах секса.


Анни Эрно – писательница крайних состояний. Непредвиденных ситуаций. А впрочем, нужно ли особенно быть проницательным, открыв одну из ее недавних книг, «Заблудиться» и зная, что писательница в этот момент одинока, ей 48 лет, что она едет в Советский Союз в составе писательской делегации, на дворе начало перестройки (1988), и к ним приставлен белобрысый дипломат С., которому еще нет 40? И однако эту историю пишет не Анри Труайя, не Владимир Волков и не – кто еще, с советской стороны? – а сама жизнь. Словно в плохом детективе, после первых знаков взаимного интереса «дипломат» С. послан работать в Париж . И тут, собственно, и начинается повесть о тайной страсти французской писательницы к «русскому дипломату».


Когда книга вышла, она вызвала много насмешливых статей и статеек. Французы умеют быть насмешливыми и тонкими в то же время, рядом с ней наша отечественная пресса выглядит булыжный дракой. И в самом деле, многое читателю поначалу смешно. Хотя бы заседание в советском посольстве, где пьют водку и едят конскую колбасу посол Рябов, старинный гебешник Четвериков (завагенством авторских прав, командированный в Париж), все менее таинственный С. и французская писательница Эрно, охваченная страстью к советскому дипломату (хочется взять его в кавычки, да не тут-то было). Разумеется, читателю, знакомому с советской действительностью, интересно посмотреть на развал дикой империи глазами француженки. Ни кожанок, ни маузеров, ни буржуазных мозгов на стене, – а толстячки-коммунисты, испуганные падением берлинской стены. И бедный С., вспоминающий, напившись виски, о том, что его папу наградил «сам» т. Сталин.


Постепенно становится жалко женщину, которую страсть почти подчинила деловому расписанию С. Ибо работа не ждет. Он и сам не знает, когда выдадутся три-четыре свободных часа, чтобы броситься в водоворот любовных действий. Ибо он, как ни странно, новичок во всем этом. Казалось бы, советский шпион подготовлен на все случаи жизни. Ах, нет, его не обучили изустному способу любви, содомия для него в новинку.


Теперь жалко вообще человека, связанного веревкой животной потребности. И какое бы удовольствие не обещало бы ее удовлетворение, чувство свободы человека задето. В самом деле, где все возвышенное и великое, о котором говорили нам в школе? Рыдает в темноте своей квартиры женщина, к которой не приехал любовник. Проклинает все на свете. Но редки французские критики, дочитавшие книгу до этой страницы, где уже не смешно и где можно начать философствовать.


Бедная Анни Эрно, она, наконец, понимает (или воображает себе), что С. – кстати, женатый (в самом деле?) и боящийся (неужели?) разоблачения – пользуется ею. О, как опасна безответная страсть! Это знает любой отшельник. Отныне мстительность туманится и роится на страницах книги, и уже хочется ее автору позвонить в посольство и прямо спросить, что с С. и где он. И уже ясно, что можно отомстить ему книгой, где все будет прозрачно, и вот эта книга в наших руках… Вероятно, и она была включена в план начальника банального С.


«Мало интеллектуальный, любитель больших автомобилей и музыки во время езды, любящий «казаться кем-то», это «мужчина моей молодости», белокурый и несколько неотесанный (квадратные руки, ногти), который дает мне высшее удовольствие и которого мне не хочется упрекать в отсутствии ума», – пишет она. Его портрет, почти фотография: родился в 53-м, член партии с 79 г., принадлежащий к эпохе превращения советских функционеров из тт. в гг. Еще «товарищ», но уже, одеваясь после любовного сеанса в квартире французской писательницы, перечисляет вслух марки одежды: рубашка от Сен-Лорана, пиджак от Сен-Готарда, галстук от Черрути, поясок от Пьера Кардена.


«И опять желание его видеть. Но встреча сводится ко одному и тому же: он е…, пьет водку и говорит о Сталине». При переводе книги неизбежна проблема ненормативной лексики, ибо во французском она стала после 68-го года нормативной, однако не приобрела той категоричности, какая есть в русском языке. Например, глагол baiser, употребленный здесь писательницей, значит именно е…; однако в качестве существительного то же слово значит всего-навсего морально безупречный поцелуй. Разница всего лишь в грамматическом употреблении, нет морфологического различия, как в русском (или в английском).


«В нем я люблю его молодость, СССР, который меня всегда пленял (fascinée) и который мне кажется ныне великим мировым вопросом». А французы скучны: вот опять обед с издателем Антуаном Галлимаром и лауреатом Гонкура Паскалем Киньяром, и разговор невыносимо банален: статья о том писателе, премия этому. Средние книжки, текучка благоустроенной повседневности. Любимый не звонит, и А.Эрно ищет объяснение. Быть может, «занятость, неизвестная мне деятельность. Не принадлежит ли он к кгб?» – спрашивает, наконец, писательница (с.133). Хотя тот и позволяет себе жесты независимости: на выступление в советском посольстве Сахарова (1988) любимый не пошел. Разумеется, тема нижнего белья встает во весь рост Маяковского: даже в кгб носят «русские трусы: белые, слишком широкие, с ослабевшей резинкой». (с.56). Да, герои-чекисты стояли за советское белье горой: Ольга Ивинская встретила в тюрьме женщину, арестованную за «восхищение западным бельем»! (я прочел это в только что вышедших по-французски (Légendes de la rue Potapov, Fayard) воспоминаниях ее дочери и вдовы Вадима Козового, Ирины Емельяновой; об этой щемящей и трагической книге нужно рассказывать особо).


Проблема белья настолько остра, что в книге московского поэта Марка Ляндо «Альфа наших зорь» (1994) она удостоилась исторической справки: «Актер Жерар Филипп где-то в начале 60-х годов устроил в Париже выставку тогдашнего русского (советского? – Н.Б.) исподнего. Весь Париж плакал от смеха, приговаривая: "Такое белье, и такая рождаемость!" Тогда еще была рождаемость».


Последнюю книгу « Lusage de la photo » (Gallimard, 2005) Анни Эрно создала в соавторстве с новым партнером, Марком Мари. В нее включены «фотографии повседневности»; она рассказывает об их отношениях во время своего заболевания раком и активного лечения. Эротизм стал для нее «борьбой жизни и смерти».



«Новый Журнал» №240. Нью-Йорк, сентябрь 2005.

Tags: annie ernaux, nicolas bokov, Николай Боков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments