nkbokov (nkbokov) wrote,
nkbokov
nkbokov

Егор Гран, французский писатель, сын Синявского

Iegor Gran. Le Truoc-nog. P.O.L., Paris 2003, 157 p., 12 €.

Однажды я предложил антологию современной прозы знакомому писателю. Он полистал ее, посмотрел оглавление и вернул со словами: «Спасибо, я тут никого не знаю». Подавив мелькнувшее в моем сердце осуждение – что ж, только знакомых читать? – я поймал себя на мысли, что личное знакомство с человеком и у меня вызывает больший интерес к его творчеству.
Прежде мне было вполне достаточно газетной заметки о французском писателе Егоре Гране, но когда я узнал, что он – сын Синявского, мое любопытство зашевелилось. Мне вспомнился худенький подросток, которого я встречал в начале 80-х в доме Синявского и Розановой в Фонтене-о-Роз, недалеко от Парижа, в героическую эпоху освоения типографского ремесла и печатания их «Синтаксиса» и моего (уже без Арвида Крона) «Ковчега».
Тогда Егор – так именовал его отец – чаще молчал, хотя присутствие его было внимательным. Ныне он автор четырех книг, предпоследняя – « O.N.G. ! », иронически трактующая тему неправительственных организаций, – получила в 2003 году Большую Премию Черного юмора (большая честь, но никаких денег).
Значение литературного приза в нашу спортивную эпоху очень выросло, поэтому свою последнюю книгу «Le Truoc-nog» Егор Гран посвятил Гонкуровской премии, главной во французском издательском мире. Само название повести – прочитанное наизнанку имя Гонкур. Книга сделалась популярной: в моей районной библиотеке 16 аррондисмента Парижа ее выдают всего на неделю и не продлевают.
Всякий успех загадочен, подчас его лучше объясняет социология, чем эстетика и критика. Разумеется, читателю тем интереснее, если обещают хоть маленькое, но свержение авторитета, в данном случае, престижной премии. Быть может, заражает и молодежная энергичность автора: иногда на всех «находит» что-то подростковое, когда хочется поддать ногой консервную банку у тротуара.
Перевернутое название предупреждает о какой-то перевернутости и самого повествования. Оно – о парижском писателе, претенденте на премию, его величают Гонкурабельный, это уже почти фамилия, а уж имя… сам автор вспомнить его не может. То ли Франсуа, то ли еще как, то ли Егор. Но дело в том, что премия Гонкура, как выясняется, венчает вовсе не самое-самое лучшее, а наоборот, максимально среднее, с тем, чтобы ориентировать французского читателя и предупредить распространение дурного вкуса!
Насмешливость Егора Грана по поводу литературного процесса в современной Франции оправдана. Книга все восприимчивее к капризам спроса, следовательно, живет все меньше времени, спрос все чувствительнее к рекламе, важное место в которой занимают литпремии, прежде всего Гонкуровская. Ее важность, кстати, не в символической сумме (50 франков по-старому), а в том, что отмеченная книга продается в количестве 200-600 тысяч экз., а это уже далеко не символизм.
Феномен ждет своего осмыслителя. В послесловии Егор Гран приводит список Гонкуровских лауреатов и иронизирует над тем, что многие имена позабыты. Он мог быть взять и список Нобелевских, и список бестселлеров, и указатель улиц Парижа. Бак, Юшкевич, Порто-Риш… Если вы даже слышали, то читали ли? А было время… (Впрочем, за Пэл Бак наверняка заступятся американцы). И это авторы ХХ века. А если заглянуть в ХIX и глубже, а если отправиться в путешествие вокруг света… По оценкам исследователей, в единовременную актуализацию культуры вовлечены 3-4 процента имен и событий данной отрасли. Вот вам и посмертная слава.
Егор Гран иронизирует над миром и над собой. И если первое ощущение от книги относит ее к «парижской литературе», производимой читающими друг друга, газеты и смотрящими телевизор писателями, то потом впечатление начинает расслаиваться. Франсуа, приятель Гокурабельного, «никогда не восхищался его произведениями, которые он считал слишком банальными, наполненными вялыми фразами и среднего качества словесной тканью». Под этот критический выстрел Егор Гран время от времени подставляет себя, например, в таких пассажах: «Он схватил обеими руками свою кружку с пивом. Мокрый кружок на металлической стойке бара напоминал солнце». Или клиенты доктора Гильотина, по поводу которых Гран вспоминает… гладиаторов с их моритури те салютант. Или устрицы, «блестящие, словно лупанары (?), на больших блюдах». И почему бы «рабочему, моющему уборные в марсельском аэропорту», не «мечтать о карьере Сент-Экзюпери»? Диккенс, Некрасов Н.А., а если поискать, то и другие писатели испытывали трудности в начале своей карьеры, многие – в середине или конце. Впрочем, страницы, передающие отчаяние Гонкурабельного, перечитавшего собственную книгу, принадлежат к лучшим в книге Грана. Здесь его искусство недалеко от булгаковского, когда М.Б. описывает ужас Максудова от своего только что опубликованного романа.
Несомненное достоинство книги Егора Грана – в энергичности его повествования, передающейся читателю и вызывающей у него желание взяться за перо. Его стиль напоминает литературный журнализм Генри Миллера и Нормана Мейлера.
Tags: iegor gran, Андрей Синявский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments