nkbokov (nkbokov) wrote,
nkbokov
nkbokov

Grégoire Bouillier. Rapport sur moi.

(Allia, Paris, 2002, 159 р., 6.10 €)

Это тоже сорокалетний автор, и первая его книга. Она тоже не слишком веселая, но и не безнадежная, поскольку рассказывает о реальных событиях, а ведь наша жизнь, при всей ее трагичности, лишь изредко ставит нас в условия, когда кровь леденеет в жилах и вопль вылетает из глотки. Все-таки в реализме и тем более документализме есть что-то лечебное и умиротворяющее. Хотя, признаться, в юности реалистические книги мне были не всегда интересны (кроме обличающих советский режим).
Книга Грегуара Буйе предупреждает названием – «Доклад о себе самом» – что речь пойдет о подлинных событиях. Это рассказ о его детстве и отрочестве, протекавших в тихом квартале рядом с Елисейскими полями. Об отношениях с родителями – и родителей между собой. О парижском детстве «черноногого», как именуют французы белых, родившихся в Алжире и затем переселившихся во Францию. Отец был военным, и после рождения второго ребенка – нашего автора – он мог оставить службу и вернуться в метрополию. Рано начавший мыслить Грегуар ищет смысла в именах. «Буйе значит “березовая рощица’’. Стало быть, я знаю, из какого дерева сделан, а это дано не каждому». Развитию его личности способствуют болезни. Точнее, та отделенность от юношеского стада, которая вдруг показывает уникальность себя и фактов собственной жизни. Он подцепил, например, золотистых стафиллококов («королевскую болезнь» – как это лестно!) и потерял обоняние. Ему это долго удается скрывать благодаря умелой стратегии. «Я заявлял с энтузиазмом, например, найдя димонное зернышко в тарелке, что салат хорош пахнет лимоном. Если я не лишен ума, то я его приобрел, обманывая всех: мне пришлось досконально изучить мир видимостей, чтобы угадывать значение предмета, не имея нужного чувства. Именно благодаря этому я очень рано узнал, что правдоподобное не смешивается с подлинным, ни реальное с его изображением; это быстро оторвало меня от моей эпохи. Впрочем, я очень рано стал одиночкой не только потому, что мне нужно было хранить тайну моей аносмии (не забавно ли, что из греческого названия утраты обоняния высовывается русский нос! – НБ), но и потому, что это происходило среди людей, меня совершенно не интересовавших: их так легко обмануть!»
Наступило время семейной жизни, и критерии сместились: «Испытывать наслаждение для меня заменяло думать...» Для супруги эта потребность оказалась еще более насущной, Грегуар начал страдать от ее непостоянства, и защищался от страдания телевидением. «Каждый день она пинала ногой телевизор, который я теперь смотрел, как пьяница, чтобы ничего не видеть и не слышать». Но пришел миг примирения: Лоранс, жена нашего автора, прекратила принимать противозачаточные пилюли, и спустя обычное в таких случаях время родилась девочка. Через девять месяцев Лоранс объявила Грегуару, что оставляет его: «Теперь, когда у нас есть ребенок, я знаю, что никогда тебя не потеряю», – сказала она автору по телефону. После ухода матери ребенок заболел, и год спустя понадобилось оперировать уретру: она росла непомерно быстро, грозя разрушить почки.
Неужели человеческая жизнь не только трагедия, но и фантасмагория? Кроме странностей своего брака, Буйе рассказывает о причудах семьи, где он вырос. О брате, вечном подростке, нашедшем, наконец, свое место гомосексуалиста под солнцем в Сан-Франциско. Брату было «не тридцать лет, а двадцать и десять: после первой жизни по-французски, он жил вторую по-английски; казалось, эти два периода существования никогда в нем не встретились, похоже было, что они скорее исключали друг друга». Он умер от спида накануне своего тридцатитрехлетия. Грегуар вообразил, что если брат переживет день своего рождения, то ему будет подарен еще год жизни. «Ибо есть искушение уйти тем же путем, каким пришел, воспользоваться тем же отверстием во времени, через которое наша душа, говоря общепонятным языком, должна была воплотиться в теле».
Значимость некоторых эпизодов в книге, не предусмотренных сюжетом – и тут документализм являет свою силу и красоту – трудно сразу определить. Буйе записывает на магнитную ленту звуки рвущейся простыни и закрывающейся двери. Снова и снова. Музыка, которую он слушает и хочет дать услышать другим. Тайна услышанного, которую читатель не может постичь, но автору удается внушить, доказать ее весомость в его, автора, жизни. Есть и другого рода загадка, которую мне хотелось бы однажды для себя решить: привлекательность, нет – культ комиксов как жанра. В моем советском детстве их не было, а теперь мне, взрослому, не удается понять, почему этот мизер воображения и знаний вызывает такой восторг. Это один из великих секретов Франции и, кажется, всего мира.
Книга кончается очередной попыткой самоубийства матери.
Маленький красивый томик «Доклада о самом себе» я обнаружил в магазине и стал знакомиться с ним, невзирая на эпиграф – а может быть, благодаря его элегантной провокационности: «Книга Дидро оказалась в руках Фридриха II. Император попал на слова: “Молодым людям…’’ Он немедленно закрыл книгу, понимая, что она адресована не ему». (Принц де Линь).
Каков он, автор этой точной, спокойной и трагической прозы? Я подошел к Буйе во время парижского книжного Салона. Моложавый неторопливый брюнет, сохраняющий дистанцию, не испытывающий никакого интереса к новому собеседнику, в том числе и ко мне, необычному (заметно старше, иностранный акцент). Я не заметил шрама на его лбу (он сильно поранился в детстве), ибо «никто его не замечает», – говорится в книге. На обложке – фотография идущих по дороге мужчины и маленькой девочки. Со слов автора я знаю, что это он сам и его дочь. Быть может, я встретился с растущим большим писателем.

27 января 2006: Быть может, этой великолепной заявкой дело и кончилось. В свое время В.Марамзин напечатал статью со сладким названием "Извещение о таланте", которое не имело особенного продолжения. Так и я был очарован первым рассказом Игоря Померанцева "Немного о тебе, Иосиф", немедленно опубликовал его в "Ковчеге", но затем большие заработки на радио съели писателя. Его "Красное винцо" неплохое, но порыв кончился. Как ни странно, и Буйе опубликовал еще повесть с бутылкой бордо на обложке, и пока остановился. Литература, впрочем, полна неожиданностей, и всё может быть. НБ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments